[«Балы, красавицы, лакеи, юнкера»] «Слушаешь дебаты, читаешь дискуссии и удивляешься: почему нравственность постоянно предлагается возрождать, а к ценностям – возвращаться?» [«Город, которого нет»]

отметили
14
человека
в архиве
[«Балы, красавицы, лакеи, юнкера»] «Слушаешь дебаты, читаешь дискуссии и удивляешься: почему нравственность постоянно предлагается возрождать, а к ценностям – возвращаться?» [«Город, которого нет»]
Наше общество в большинстве своем отчего-то уверено: был, был когда-то золотой век, в котором степенно ходили по чистым улицам румяные и беспечные многодетные семьи, всюду царили справедливость и порядок, государство пеклось о гражданах, а искусство, производило исключительно шедевры, не оскорбляя ничьих чувств.

Стиль и жанр этого потерянного рая весьма разнообразен и зависит в основном от возраста грезящих. Те, кому сейчас двадцать с небольшим, часто склонны считать им Советский Союз, где, по их мнению, все было так же, как сейчас, только гораздо лучше. С социальными гарантиями, бесплатными образованием и медициной, дружбой народов и победами в спорте. Люди постарше, хорошо помнящие совковые очереди, хамство, взятки и аборты без наркоза как главное средство регулирования рождаемости, склонны идеализировать дореволюционную Россию. О, прекрасный хрупкий мир, с его дворянскими усадьбами, домашними спектаклями, настоящей большой любовью, подлинным патриотизмом и подрагивающим на блюде аппетитным бланманже! А не снился ли вам приезд государя императора в город Кострому? Как же, было такое сновиденье!

Ускоренно двигаясь назад и перескакивая некоторые исторические вехи, можно со вкусом идеализировать допетровскую Россию, трепетно любить времена Ивана Грозного, тосковать по Византии, а особо оригинальные натуры могут обнаружить свой идеал в Руси языческой. Но суть любого варианта проста и пронзительна. Сначала все шло хорошо, своим особым путем. Была высокая нравственность и весьма полезные и приятные традиции. А потом налетели вихри буйные – и все пошло кувырком. Мораль пала, духовные скрепы расшатались и заржавели, высокие ценности забылись и заменились черной мерзостью. И вот теперь мы тоскуем, который век пытаемся возродить, однако происки врагов мешают.

Иногда кажется, что современный российский обыватель представляет себе прошлое в основном по кинофильмам, где герои, что в девятнадцатом веке, что в девятом, имеют белоснежные зубы, красивую одежду, чистую кожу и высокие моральные принципы. Но вот я, например, полностью отдаю себе отчет в том, что мои руки выглядят неплохо по той причине, что лет двадцать назад я перестала ими стирать. У меня есть стиральная машина, которой не было в доме моих родителей. И в подростковом возрасте мне самым жестким образом прививались навыки ручной стирки и правильного отжимания половой тряпки. Считалось, что все это просто обязана уметь делать любая барышня, иначе замуж не возьмут. Это были традиционные ценности, оказавшиеся совершенно ненужными два десятилетия спустя.

Когда-то люди не мыли рук. И это тоже было ценностью. Венский доктор Земмельвейс, призвавший к этому своих коллег-врачей в конце XIX века, подвергся настоящей травле. А как же возражало медицинское сообщество против наркоза! Операции на орущем от боли пациенте – вот что полезно, веками проверено, а потому в высшей степени нравственно.
Добавил suare suare 19 Сентября 2013
проблема (1)
Можно возродить нравственность?
suare Зачем? "Раньше не было лучше, чем сейчас" (2)
Комментарии участников:
suare
+1
suare, 19 Сентября 2013 , url
Но это еще что! Были времена, когда все верили, что Солнце в высшей степени традиционно вращается вокруг Земли, а еще раньше – что Земля плоская и покоится на трех высокоморальных слонах, в свою очередь опирающихся на панцирь добродетельной и чистой помыслами черепахи.

Представим себе доисторический диалог между приверженцем традиций дедушкой-каннибалом и его прогрессивным внуком. Внук говорит: «Не стану я, дедушка, кушать человечины. Такой вот я аутсайдер и либераст». Дедушка негодует: «Ну на что вы годитесь, молодое поколение? Ты подумай, не съешь мозг врага – будешь глупый. Не съешь его сердце – будешь трус. Так же все наше племя выродится!»

Если бы машина времени существовала, тоскующим по прошлому непременно стоило бы отправиться в небольшой тур. Людям, переживающим из-за распространения СПИДа, полезно было бы посетить средневековый город, зараженный чумой. Пообщаться с его жителями, не имеющими ни микроскопов, ни медикаментов, а главное – элементарных знаний о том, что это за зараза и как она передается.

Сокрушающимся о низком боевом духе армии посмотреть на какую-нибудь знаменитую битву и задуматься над тем, что на протяжении всей истории человечества война считалась нормальным состоянием общества и естественным занятием для мужчины. И вспомнить, что конвенция о гуманном обращении с военнопленными была принята только в 1929 году. Никому не нравится Гуантанамо, но не нужно грезить о том, что раньше Гуантаномо было бы лучше. Его бы не было вообще, потому что пытки были делом обычным.

Женщинам, переживающим из-за распада института традиционной семьи, хорошо бы осознать, что их семья была бы чрезвычайно крепкой, если бы родители продавали их в нерушимый брак по своему усмотрению. И муж, от которого, кстати, вплоть до середины ХХ века нельзя было уйти официально абсолютно никак, вполне мог оказаться геем. А что до любви на всю жизнь, то любовь эта прекрасно удается, если продолжительность этой жизни невелика.

Ехал юноша незнакомым городом, увидел в окне красотку, влюбился. Через неделю умер на поле брани или от чумы. Или пусть даже женился на красотке. Через пару-тройку лет она умерла в очередных родах. А он – попозже. На поле брани или от чумы. Вот вам и любовь длиною в жизнь. Это, конечно, Средневековье, но и позже случались огорчения. Помнится, героя одного из чеховских рассказов, едущего с дачи в столицу, просили привезти гробик для соседского младенца. Да, рожали, конечно, всех. Потому что половина умирала в детстве.

Великий сценарист Тонино Гуэрра сказал: «Мы продлили человеческую жизнь и разрушили моногамный брак. Невозможно любить одного и того же человека пятьдесят лет». Вам не нравится? Так что станем делать? Отменять развод или умирать пораньше?

То, что многим представляется идиллическими нравами людей прошлого, чаще всего – лишь побочный эффект удручающих жизненных условий.

Конечно, всегда были отдельные личности, проявлявшие удивительные нравственные качества, совершавшие выдающиеся поступки, дарившие миру высокие идеалы. Но устремлены все они были в будущее, а не в прошлое. И часто отдавали себе отчет в том, что поймут их только будущие поколения.

Современные представления о морали и нравственности на протяжении всей истории формировались аутсайдерами, а не традиционалистами. Абсолютная ценность жизни, свобода выбора, сострадание каждому… Попробуйте объяснить это не Франциску Ассизскому, а хотя бы его папе.
Раньше не было лучше, чем сейчас. Регрессы общества не в счет, они никогда не бывают абсолютными. Настоящее время всегда лучше прошлого, и именно прогресс рождает высокие моральные стандарты. И эти веками выпестованные стандарты мы почему-то пытаемся наложить на сформированную кинематографом благостную картинку исторического прошлого.

Современный среднестатистический россиянин желает вернуться в золотой век, сохранив при этом все свои права в настоящем и надежно оградившись от пугающего будущего. Чтобы айфон, как сейчас, но безвозмездно пожалованный добрым градоначальником. Чтобы антибиотики и хирургия с наркозом, но без абортов и эвтаназии. Брак по любви, но с пожизненной гарантией. Боевая армия без войн, сексуальная свобода без гомосексуализма.

Тоска по прошлому, которого никто не видел, а увидев, едва ли согласился бы в нем жить, скорее всего – тоска по собственному детству. Когда все мы находились под кажущейся любому ребенку нерушимой защитой родителей и не знали, что в мире существует зло. Опасный миф о золотом веке, все еще реальный для многих из нас, – следствие неизлеченного инфантилизма.

Русские вообще склонны воспринимать мораль исключительно как систему простых запретов, причем в основном – сексуальных. Это тоже весьма по-детски. Сделайте нам как в пять лет, когда мы ни о чем таком не знали и жили спокойно и счастливо. По инерции верится, что и когда-то в прошлом, как в детстве, эта система была отстроена так идеально, что людей не терзали эротические фантазии или по крайней мере никому не приходило в голову пытаться их осуществить. Но и это – заблуждение.

Захоти сейчас какой-нибудь богач на манер аристократов прошлого устроить охоту на обнаженных поселянок в своем владении, так уж по крайней мере все «поселянки» останутся живы и даже получат неплохое вознаграждение. Совсем иначе заканчивались подобные увеселения во времена Салтычихи и маркиза де Сада. Кстати, в наши дни их обоих с легкостью избавил бы от бессонницы любой BDSM-салон с приличной репутацией.
suare
0
suare, 19 Сентября 2013 , url
Max Folder
+3
Max Folder, 19 Сентября 2013 , url
Кстати, в наши дни их обоих с легкостью избавил бы от бессонницы любой BDSM-салон с приличной репутацией.
Как всегда — на самом интересном месте.
suare
+2
suare, 19 Сентября 2013 , url
Бубнов (около нар Татарина). Идем! Все равно — спать не дадим! Петь будем… всю ночь! Зоб!
Кривой Зоб. Петь? Можно…
Алешка. А я — подыграю!
Сатин. Послушаем!
Татарин (улыбаясь). Ну, шайтан Бубна… подноси вина! Пить будим, гулять будим, смерть пришол — помирать будим!
Бубнов. Наливай ему, Сатин! Зоб, садись! Эх, братцы! Много ли человеку надо? Вот я — выпил и — рад! Зоб!.. Затягивай… любимую! Запою… заплачу!..
Кривой Зоб (запевает). Со-олнце всходит и захо-оди-ит…
Бубнов (подхватывая). А-а в тюрьме моей темно-о!

Дверь быстро отворяется.

Барон (стоя на пороге, кричит). Эй… вы! Иди… идите сюда! На пустыре… там… Актер… удавился!

Молчание. Все смотрят на Барона. Из-за его спины появляется Настя и
медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу.

Сатин (негромко). Эх… испортил песню… дур-рак!

Занавес
источник: runivers.ru
Mopok
+2
Mopok, 19 Сентября 2013 , url
про идеализацию царской России, про балы, юнкеров и красавиц…
тоже в тему, как мне кажется, окончание отличной статьи Альфреда Коха — Как наши предки стали рабами


Теперь давайте прикинем. За четыреста лет сменилось примерно двенадцать поколений. Сформировался национальный характер. Какой уж есть. Привычки, рефлексы. То, что теперь называется модным словом ментальность. Большинство населения нашей страны – это потомки тех самых крепостных крестьян. Это очевидно. Ну, посудите сами. Они и так были большинством нации, а тут еще большевики остальных приморили. И аристократию, и разночинцев, и казаков. Кто остался? Крепостные рабы, вернее – их потомки. Как говорится, рабочий класс и колхозное крестьянство.

И вот представьте себе, как формировался этот характер. Невыносимо огромные пространства, утыканные тут и там маленькими селами по 100–200 душ. Ни дорог, ни городов. Только деревни с черными, покосившимися пятистенками. Еще лес, речка, пашня, церковь, погост. Вдалеке, на пригорке – барская усадьба. Тоже ничего хорошего. Просто большая изба.

Весна – лето – осень – зима. Весна – лето – осень – зима. От весны до осени вкалываешь день и ночь. Все отбирают подчистую. Помещик да царь. А зимой сидишь на печке и воешь с голоду. И так из года в год, из года в год. Появится иногда царский посланец, забреет часть молодых парней в рекруты и все, сгинули ребята, как и не бывало.

Связи между деревнями почти нет. Ходить друг к другу в гости далеко, а верхом – коня жалко. Так, иногда барин к соседу съездит, так что он расскажет? Не нашего, мол, ума дело… Краем уха слыхали, что где-то война. Турка бьем или шведа? Черт его разберет.

Поборы, поборы, поборы…

Ничего не происходит. Изо дня в день. Из года в год. Из столетия в столетие. Полная и окончательная беспросветность. Как цемент. Ничего не может измениться. Никогда. Все. Буквально все против тебя. И помещик, и государство. Ничего хорошего от них не жди. Работать надо плохо. Спустя рукава. Все равно – отберут. Всегда надо врать. Всегда. Без исключения. На всякий случай – всегда врать. Прятать. То же самое – все прятать. Эх!

Где-то там, но не в нашем районе, идут какие-то балы… Кто-то кого-то убил на дуэли… Какой-то чудак написал великую книгу… Войны опять же… Это далеко, далеко… едва слышен крик наших рекрутов. Но – не разобрать. Кто? Кого? Говорят, убили? Когда? Батюшки! А про моего не слышал? Не слышал… Эх…

Все эти Полтавы и Измаилы, Сенатская площадь и журнал «Современник», Петербург и муки Раскольникова – это все не про нас. Где-то отдельно жили двести – триста тысяч других людей. Это их жизнь, их история, их Россия. А десятки миллионов жили другой жизнью.

Если мы хотим понять наш народ, то чтение школьного учебника по истории не дает ровно ничего. Это учебник по истории русского государства и его недальновидной, склочной «элиты». Эта история ничего нам про нас не объясняет. А история русского народа еще не написана.
И если мы хотим понять, кто мы, откуда и как мы такие появились, то ее нужно написать. Обязательно.

Быть может, наконец, эта книга объяснит, почему русские люди не верят своему государству. Почему оно всегда воспринимается как враг. Быть может, потому, что русский человек никогда от государства ничего хорошего не видел? Может, после написания такой книги наши государственные мужи перестанут трещать про державу и укрепление государственности?
ИмяФамилия
+2
ИмяФамилия, 19 Сентября 2013 , url
Да ну Кох гонит хутцпу. я вот в Сибири = не было крепостничества. Предки мои с казаки = не было крепостничества. И еще целый ряд относительно вольных примеров.

Да не подавляющее большинство. Но с тем же успехом работорговлю американских нигеров нужно шить — как «рабскую ментальность» американцев. Тем более что рабские замашки в адрес негров в США отмечались еще в середине прошлого века.


Войдите или станьте участником, чтобы комментировать