[Женский пароход] «Это было все равно, что заглянуть в глаза Будды» — роман Джулии Оцуки «Будда на чердаке»

отметили
7
человек
в архиве
[Женский пароход] «Это было все равно, что заглянуть в глаза Будды» — роман Джулии Оцуки «Будда на чердаке»
Пароход с японскими невестами прибывает в Америку. Здесь их ждут мужья и новая жизнь, здесь, чтобы стать своими, им придется от многого отказаться и многое в себе изменить. И возможно, все их жертвы будут напрасны, потому что совсем скоро начнется война, которая сделает японцев и американцев врагами.

Почти все мы, пересекающие океан на этом пароходе, были девственницами. У всех были черные длинные волосы и плоские широкие ступни. Все были невысокого роста. Некоторые в детстве не ели ничего, кроме риса, и поэтому ноги у них были кривоваты. Другим едва исполнилось четырнадцать, и они еще не вышли из отрочества. Иные прежде жили в городах и одевались по-городскому. Но по большей части мы были деревенские жительницы и на корабле ходили в старых кимоно, которые носили дома. Кое-кто из нас прежде жил в горах и видел море разве что на картинках. А дочери рыбаков вдоволь насмотрелись на море. У кого-то оно забрало отца, брата или жениха. Чей-то возлюбленный в одно несчастное утро прыгнул в воду и уплыл прочь. Теперь время отдаться на волю волн настало и для нас.

Первое, что мы сделали, оказавшись на пароходе, — показали друг другу фотографии своих мужей. Мы сделали это, прежде чем решили, кто из попутчиц нам нравится, а кто нет, прежде чем сообщили друг другу, на каком острове жили и что заставило нас отправиться в путь, даже прежде чем постарались запомнить имена друг друга. На всех без исключения фотографиях красовались молодые темноглазые мужчины с темными глазами, густыми волосами и безупречно гладкой кожей. У них были волевые подбородки. Гордо посаженные головы. Прямые крепкие носы. Они были похожи на наших пропавших братьев и отцов, только лучше одеты: на них были серые сюртуки или европейские костюмы-тройки. Некоторые стояли на ухоженных зеленых лужайках рядом с уютными деревянными коттеджами, обнесенными белой изгородью. Другие непринужденно облокачивались на капот «форда» последней модели. Лишь немногих запечатлел фотограф в студии, где они сидели на неудобных стульях с жесткими высокими спинками, чинно сложив руки на коленях и смело глядя прямо в объектив, словно бросая вызов всему миру. Все без исключения мужья обещали встретить нас в Сан-Франциско, куда и должен был прибыть наш пароход.

Понравятся ли они нам? Сумеем ли мы полюбить их? Вот вопросы, которые волновали нас сильнее всего. Как мы узнаем их по фотографии, впервые увидев в порту?

Мы спали в трюме, в третьем классе, где было темно и грязно. Кроватями служили узкие металлические полки, закрепленные одна над другой, матрасы, тонкие и жесткие, были все в пятнах, оставленных людьми, которые путешествовали на этом пароходе до нас. Подушки были набиты соломой. Пол, влажный и скользкий, был усыпан крошками. Свет проникал сквозь один-единственный иллюминатор, и по вечерам, когда в трюме сгущалась тьма, воздух наполнялся тревожным шепотом.

«Интересно, будет ли больно, когда это произойдет в первый раз?»
Добавил suare suare 28 Сентября 2013
проблема (2)
Комментарии участников:
suare
0
suare, 28 Сентября 2013 , url
«Сноб» публикует отрывок из романа Джулии Оцуки «Будда на чердаке», готовящегося к выходу в издательстве «Азбука-Аттикус»
На пароходе у нас было много причин для жалоб. Клопы в тюфяках. Вши. Бессонница. Беспрестанное гудение двигателя, которое проникало даже в наши сны. Мы жаловались на вонь в отхожих местах, представлявших собой огромные зияющие дыры, под которыми шумел океан, и на скверный запах, исходивший от наших собственных тел, запах, который день ото дня становился все более едким. Мы жаловались на то, что Кадзуко все время держится особняком, Тиё имеет дурную привычку без конца прочищать горло, а Фусаё без умолку напевает «Песенку сборщика чая», доводя нас до бешенства. Мы жаловались на постоянно пропадающие шпильки и пытались выяснить, кто из нас воровка. Жаловались на спесивых и надменных девиц, путешествующих первым классом, девиц, которые, разгуливая по палубе под шелковыми зонтиками, не удостаивали нас даже взгляда, не говоря о приветствии.

«Что эти мымры о себе воображают?»

Естественно, мы жаловались на жару. На холод. На колючие шерстяные одеяла. На то, что все вокруг надоели нам своими жалобами. Но в глубине души почти все были счастливы, ведь нас ожидала новая жизнь в Америке, с мужьями, которые писали нам по нескольку раз в месяц. Строки этих писем мы повторяли про себя как заклинание.

«Я купил для нас замечательный дом. В саду ты сможешь разводить тюльпаны. Или нарциссы. В общем, все, что пожелаешь. У меня есть ферма. Я управляющий отелем. Я президент крупного банка. Я покинул Японию много лет назад, чтобы начать в Америке собственный бизнес, добился успеха и теперь могу обеспечить своей семье достойную жизнь. Мой рост 179 сантиметров, я не страдаю ни проказой, ни легочными заболеваниями, и в моей семье никогда не было случаев сумасшествия. Я родился в Окаяме. Или в Хёго. Или в Мияги. Или в Сидзуоке. Я вырос в деревне неподалеку от той, где выросла ты, и много лет назад видел тебя на ярмарке. Как только смогу, вышлю тебе денег на билет».

Карточки мужей мы вставляли в овальные медальоны и носили на шее, на длинных цепочках. Или хранили в шелковых ридикюлях, жестянках из-под чая и красных лаковых шкатулках, а также в толстых коричневых конвертах, американских конвертах, в которых эти карточки были нам присланы. Мы прятали их в рукавах кимоно и часто прикасались к ним, проверяя, на месте ли они. Вкладывали их между страницами книг — «Приезжайте, японки!», «Руководство для приезжающих в Америку», «Десять способов доставить мужчине удовольствие» — и между страницами древних растрепанных томов, содержавших буддийские сутры. Одна из нас, христианка, которая ела мясо и молилась другому богу, мужчине с длинными волосами, хранила фотографию между страницами Библии короля Якова1. Когда мы спросили ее, кто ей больше нравится — мужчина на фотографии или Господин Иисус Христос, она загадочно улыбнулась и ответила: «Конечно, Он».

У многих из нас имелись секреты, которые мы собирались до конца жизни скрывать от своих мужей. Возможно, главной причиной, заставившей некоторых из нас отправиться в Америку, было желание напасть на след отца, который покинул семью много лет назад.

«Он отправился в Вайоминг, работать на угольных шахтах, и больше мы о нем не слышали».

Возможно, кое-кто из нас оставил дома маленькую дочь, рожденную от человека, черты которого стерлись в памяти, — то ли путешествующего сказителя, который как-то задержался на неделю в нашей деревне, то ли странствующего буддийского монаха, однажды переночевавшего у нас по пути на гору Фудзи. Конечно, мы знали, что наши родители позаботятся о малышке.

«Если ты останешься здесь, в деревне, ты никогда не выйдешь замуж», — предупреждали они.

Но все же мы чувствовали вину за то, что не смогли пожертвовать ради дочери собственным счастьем. Много ночей подряд мы плакали, вспоминая о ней, но однажды утром проснулись с сухими глазами, сказали себе: «Довольно» — и стали думать о другом. О том, какое кимоно надеть, когда настанет время сойти на землю. Как причесать волосы. Что сказать ему при первой встрече. Пароход пересекал океан, прошлое осталось позади, и возврата туда не было.

Тогда мы еще не знали, что оставленная дома дочь будет сниться нам до конца жизни, и в наших снах ей всегда будет три года, столько, сколько было при расставании. Маленькая фигурка в красном кимоно, сидящая на корточках у края лужи и завороженно наблюдающая за плавающей на ее поверхности мертвой пчелой.

Каждый день на пароходе мы ели одну и ту же пищу и дышали одним и тем же затхлым воздухом. Пели одни и те же песни, смеялись над одними и теми же шутками. По утрам, если позволяла погода, мы выбирались из душного трюма, разгуливали по палубе в деревянных сандалиях и светлых летних кимоно, то и дело останавливались, чтобы полюбоваться бескрайней синевой океана. Иногда у наших ног падала выскочившая из воды рыба и начинала отчаянно биться. Тогда кто-нибудь — как правило, это были дочери рыбаков — хватал ее за жабры и бросал обратно в воду. Иногда откуда ни возьмись среди волн появлялась стая дельфинов, которые следовали за пароходом в течение нескольких часов. Однажды, в тихое безветренное утро, когда морская гладь была недвижна, как стекло, а небо сияло безоблачной синевой, в воде внезапно появился плавник кита, огромный, черный и блестящий. Не дыша, мы наблюдали, как он скрылся вдали.

«Это было все равно, что заглянуть в глаза Будды».
Netto
+1
Netto, 5 Октября 2013 , url
Это офигенно, встречаем на Флибусте. У меня уже слёзы катятся, заранее.


Войдите или станьте участником, чтобы комментировать