Российская экономика возвращается к привычной стагнации по мере того, как эффект от взлетевших вдвое цен на нефть исчерпывается, а «мешок» статистических уловок пустеет.

В третьем квартале рост российского ВВП замедлился с 2,5% до 1,8%, а за 9 месяцев составил лишь 1,6%, сообщил Росстат. В денежном выражении экономика вернулась на уровень 2013 года.

По предварительной оценке МЭР, в октябре была растеряна еще треть роста, показанного в начале года, а его темп в годовом выражении замедлился всего до 1%.

Детальная разбивка ВВП по секторам свидетельствует о дальнейшей деградации структуры экономики, указывает главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова: крупнейшими вкладчикам в рост валовой добавленной стоимости снова стали отрасли, занятые добычей (+3,4%) и транспортировкой за рубеж (+3,8%) минерального природного сырья.

Обрабатывающая промышленность возобновила спад — на 0,1% год к году; в минус ушло строительство (на 0,7%). А это уже 20% ВВП, говорит Орлова. Наконец, продолжает сжиматься сектор услуг населению (на 1,3%), доходы которого падают четвертый год подряд.

Рост экономики, которым козыряло правительство в первой половине года, — по сути является статистическим миражом, объясняет директор Центра структурных исследований РАНХиГС Алексей Ведев.

Во-первых, произошло пополнение товарно-материальных запасов, которые упали на 7 трлн рублей за два года рецессии; это хорошо известный в экономтеории эффект, который имеет мало отношения к реальному экономическому развитию.

Инвестиционного роста при этом нет, говорит Ведев: Росстат оценивает прирост инвестиций в 4,2%, но «это с учетом тех малых предприятий, которые не сдают отчетность». Это «просто некие фантазии Росстата на эту тему, которые могут сбыться, могут не сбыться», говорит Ведев: если исключить эти цифры, то подтвержденный рост капвложений — лишь 1,2%.

Рост был «чисто коррекционным» отскоком после провала 2015-16 гг, уже в следующем году все факторы этого роста исчезнут, а динамика ВВП будет «околонулевой», говорит Ведев.

Если рассматривать только «социальную экономику» — реальный сектор, в котором живут и работают люди, без учета нефтегазового сегмента, то рецессия началась еще в 2013 году и продолжается сейчас — пятый год подряд, говорит директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги Андрей Мовчан.

«Считается, что наш ВВП по итогам года будет на уровне 2-2,5%. Из чего он складывается? Получается, что 20% роста цены нефти Urals транслируется в 2,5% ВВП, к этому можно добавить 0,5% нацпроекты и инвестиции, еще примерно 1,5% набежали из разных госрасходов и прочих разовых вещей. И у нас получается, что если удалить составляющую нефтяной корпорации, то остальная Россия сократила ВВП на 1,5-2% за этот год. И эта магическая цифра в 2% наблюдается у нас с 2013 года», — отмечает он.

Получается, что «Россия социальная» падает пятый год подряд, и движение цены на нефть, как ни странно, в отличие от начала 2000х на это никак не влияет, делает вывод Мовчан.

По его словам, главными проблемами российской экономики остаются «тотальное недоверие в стране и неправовая среда»; огромные административные издержки ведения бизнеса; накопленное отставание от мира и псевдосоциальное государство, в котором 30% приходится на госсектор, а еще 8% на прямых поставщиков госсектора.