В Петербурге появится памятник жительнице Киргизии, приютившей в блокаду 150 детей

отметили
49
человек
в архиве

В Санкт-Петербурге появится памятник Токтогон Алтыбасаровой, приютившей 150 детей из блокадного Ленинграда в селе Ак-Булак. Открытие мемориала будет приурочено к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне.

 

 источник: dictat.net

 

 

По информации K-news, 18-летняя девушка, секретарь сельсовета из поселка Курменты, в августе 1942 года встретила истощенных детей, которых чудом удалось вывезти через Ладогу из блокадного Ленинграда.

 

«Мама рассказывала, что на детей было страшно смотреть. Многие так ослабли, что не могли самостоятельно ходить», — передает издание слова ее сына Марата Абдиева.

Для 150 детей от полутора до 12 лет Токтогон Алтыбасарова стала матерью: она отпаивала их молоком, пела колыбельные, шила для них теплые вещи. Взрослые ребята звали ее Тоня-эже, так принято обращаться в Киргизии к старшей сестре, а малыши называли ее мамой.

Вопросом установки памятника занялся заслуженный деятель культуры Кыргызстана Султан Раев. Также ее сын Марат Абдиев рассказал, что памятник изготовят в Томске, а эскиз уже готов

 

источник: media.tvzvezda.ru

Добавил Никандрович Никандрович 13 Января
проблема (4)
Комментарии участников:
Никандрович
+5
Никандрович, 13 Января , url

источник: stihi.ru

Памяти Токтогон Алтыбасаровой

Евгений Кабалин



Бледных, тщедушных, похожих на тени,
вниз молчаливо прячущих взгляды,
сиротскую роту детишек-растений
из горького города в мёртвой осаде
в краю Иссык-Куля с любовью безбрежной
прижала к себе, словно мать-героиня,
тростинка-подросток с душой белоснежной
и мощной, как горного пика твердыня.
Она, словно ангел, руками-крылами
прикрыла несчастных мальцов обречённых.
Ледышку блокадную плавило пламя
из пылкого сердца киргизской девчонки.
В коротеньких судьбах им столько досталось
от этих нахлынувших жути и горя.
Для каждого нужно хоть самую малость —
вычеркнуть в списке порядковый номер,
оставив там только фамилию, имя,
но их малыши, в большей части, не помнят:
метрики напрочь сожрало полымя
в домах, превратившихся в каменоломни.
Глубинную нежность в сухие ладошки
по капельке брызнуть лекарством от страха.
И пусть, хоть на время, забудут бомбёжки
и страшной войны этот въедливый запах.

Как пара канатов — девчоночьи косы.
И даром, что лет ещё только шестнадцать.
Внутри стерженёк, что не в каждом из взрослых,
но сколько же ей предстоит продержаться
и в чистые души вселить безмятежность
да веру, что скоро война прекратится,
и внутренней силой их, жалких, утешить,
уверить, что больше железные птицы
не смогут, пикируя, делать им больно…
Ей молча смотрели в глаза ленинградцы,
и девичье сердце сжималось невольно
от их недоверчивых лиц без улыбок…
Война разгоралась, но жизнь продолжалась.
Растаяла в детях блокадная глыба,
и сжатые губы уже не дрожали.

Она не терпела излишка вниманья.
Жила, не считая себя героиней,
и память хранила в глубоком молчанье
о горло сдавившей суровой године.
Господь ей отмерил путь жизненный долгий,
возможно, за подвиг и божье начало.
Горячее сердце навеки умолкло.
И замерло время в великой печали…
Mujik077
0
Mujik077, 14 Января , url

А как она жила потом, после войны? Хоть кто-то её видел, хоть как-то помог? Скорее всего нет. И чего у нас только покойников ценят. А при жизни оно почему-то никак. Ершистая наверное была и требовала что-то на детей. А другая такое бы и не смогла.



Войдите или станьте участником, чтобы комментировать